Незападная история науки: Открытия, о которых мы не знали

1900 г. на Первом всемирном физическом конгрессе многие все еще с оптимизмом смотрели в будущее. «Так много родилось новых мыслей, так много создалось и упрочилось дружеских связей», — написал один физик по возвращении с парижского конгресса. Но в 1914 г., с началом Первой мировой войны, прежний международный порядок рухнул — и, казалось, навсегда. В этой главе мы рассмотрим, как в научном мире складывались напряженные отношения между национализмом и интернационализмом в период 1790–1914 гг., и вспомним о том, что подлинная история физики и химии в XIX в. формировалась не европейскими учеными-одиночками, а глобальной историей — историей национализма, промышленности и войн. И начнем мы наш рассказ с России11.

В действительности людей того времени поразила выдвинутая Дарвином идея «борьбы за существование». По сути, «Происхождение видов» представляло мир природы как мир непрерывной войны между всем живым. Эволюция, утверждал Дарвин, была результатом «великой битвы за жизнь»74.

Однако для многих читателей основополагающая концепция эволюции не была чем-то абсолютно новым: примерно с конца XVIII в. эволюция широко обсуждалась в разных странах, от царской России до цинского Китая. Более того, в Японии и Китае эволюционные идеи существовали и развивались в рамках древних религиозных и философских традиций — даосизма и буддизма. Это признавал и сам Дарвин, который в своем «Происхождении видов» ссылался на работы русских и китайских предшественников. Таким образом, популярность дарвинизма объяснялась не только и не столько теорией эволюции как таковой.

. «Все дело в эволюции», — констатировал Ху, когда Китай погрузился в гражданскую войну, тем самым пополнив копилку напоминаний о том, насколько удобен социальный дарвинизм для оправдания расовой дискриминации и военных конфликтов73.

Китайские политические деятели, осуществившие революцию 1911 г., рассматривали свержение династии Цин через призму дарвиновского учения. «Наше большинство великой высшей расы находится под гнетом меньшинства порочной низшей расы», — заявил Ху Ханьминь (он тоже был участником объединения Тунмэнхой и читал «Происхождение видов»). Ху имел в виду ханьских китайцев, составлявших подавляющее большинство населения Поднебесной, и маньчжурское меньшинство, правившее Китаем с момента возникновения империи Цин в середине XVII в.

Одним словом, в Китае существовала давняя традиция эволюционной мысли, о чем было известно и Дарвину, хотя этот факт сегодня редко признается. Действительно новой для Китая — и как нельзя более актуальной в тот период — стала концепция «борьбы за существование». После унизительного военного поражения, когда империя Цин балансировала на грани краха, дарвинизм, казалось, давал ответы на многие важные вопросы, над которыми китайские мыслители бились в последние десятилетия XIX в.66

Дарвин и сам был прекрасно осведомлен об этой длительной истории эволюционной мысли в Китае. «Я обнаружил, что принцип отбора отчетливо выражен в одной древней китайской энциклопедии», — открыто признавал он в «Происхождении видов». Этой «древней китайской энциклопедией», о которой он говорил, было не что иное, как «Бэньцао ганму» Ли Шичжэня.

атья Янь Фу привлекла в Китае широкий интерес к идеям Дарвина. Воодушевленный этой реакцией, он решил написать более обстоятельный труд по этому предмету. В своей книге «Теория эволюции» (1898) он развил многие темы, затронутые в статье, и распространил эволюционную теорию на мир человеческих обществ и наций, подробно изложив все вытекающие из этого опасные следствия. По сути, Янь Фу стал первым из целого ряда китайских интеллектуалов, положивших начало развитию социального дарвинизма в конце XIX в. «Поскольку живые формы прогрессируют в ходе естественной эволюции, то и социальная эволюция, без сомнений, носит прогрессивный характер», — утверждал он. Тем самым Янь вторил словам британского мыслителя-эволюциониста Герберта Спенсера, который рассматривал общество как своего рода «социальный организм».

о статья Янь Фу была уникальна тем, что он изложил свои аргументы с точки зрения эволюции. Война с Японией, утверждал он, является примером «дарвиновских принципов» в действии, поскольку «естественный отбор» равно применим и к отдельным индивидам, и к странам или человеческим сообществам. «Люди и все прочие живые существа рождаются на Земле в великом изобилии… Они объединяются, и каждый народ, каждый вид старается себя сохранить, — объяснял он основы теории Дарвина китайским читателям. — [Китай] вынужден вести борьбу за существование». Выбор был прост: эволюционировать или умереть61

ь Фу был одним из тех, кто призывал кардинально пересмотреть китайскую образовательную и политическую систему. Он считал, что Китаю необходима модернизация, иначе он будет повержен конкурирующими державами. «Наша страна окружена враждебными силами, — возмущался он в своей статье, опубликованной вскоре после битвы за Вэйхайвэй. — У нас почти не осталось времени на развитие, которое позволило бы нам избежать участи Индии и Польши». Янь имел в виду, что Китаю грозит скорое превращение в европейскую или японскую колонию