Питер Акройд

Мятежный век. От Якова I до Славной революции

История Англии — это непрерывное движение и череда постоянных изменений. Но всю историю Англии начиная с первобытности пронизывает преемственность, так что главное в ней — не изменения, а постоянство. До сих пор в Англии чувствуется неразрывная связь с прошлым, с традициями и обычаями. До сих пор эта страна сопротивляется изменениям в любом аспекте жизни. Питер Акройд показывает истоки вековой неизменности Англии, ее консерватизма и приверженности прошлому.
В фокусе этой книги — период английской истории, который ознаменовался правлениями Якова VI (Якова I), ставшего после смерти Елизаветы I первым Стюартом на английском престоле, и Карла I; двумя гражданскими войнами, победой парламента, промышленной революцией; протекторатом великого полководца Оливера Кромвеля, реставрацией Стюартов, правлением Карла II и, наконец, Якова II, свергнутого в результате Славной революции. На страницах живо предстает бурный XVII век с его политическими перипетиями и богатой культурной жизнью, примечательной литературой, включающей поздние шедевры Шекспира, якобинские трагедии, поэзию Джона Донна и Джона Мильтона, а также философский трактат Томаса Гоббса «Левиафан». Как это свойственно сочинениям Питера Акройда, в книге дается широкое представление о жизни обычных английских подданных на фоне постоянных социально-политических потрясений и неопределенности.
671 páginas impresas

Opiniones

    Tanya Nikonorovacompartió su opiniónhace 3 meses
    👍Me gustó

    Отлично!

    Fyodor Krasheninnikovcompartió su opiniónhace 5 meses
    👍Me gustó
    💡He aprendido mucho
    🎯Justo en el blanco

    Ann Zakharovacompartió su opiniónhace 6 meses
    👍Me gustó
    💡He aprendido mucho
    🚀Adictivo
    😄Divertido

Citas

    Антон Гладкихcompartió una citahace 9 días
    «Говорят, что виной моя меланхолия. Разве я вливаю ее в себя, пью? Это моя склонность к размышлениям, но разве я не был создан, чтобы мыслить? Это моя научная работа, но разве мое призвание не требует этого?
    Антон Гладкихcompartió una citahace 9 días
    Сама герцогиня спрашивает: «Кто же я?» И в ответ слышит: «Ты — ящик для разведения червей, в самом лучшем случае — целебная мазь из зеленой мумии. Что такое твоя плоть? Немного свернувшегося молока и кусочек слоеного теста. Тела наши менее прочны, чем бумажные темницы, которые делают мальчишки для мух, и более презренны, так как им назначено стать прежде всего вместилищем их незрелых отпрысков. Видела ли ты когда-нибудь жаворонка в клетке? Вот так же заключена в теле и наша душа».
    Антон Гладкихcompartió una citahace 9 días
    Пьесу можно было бы назвать кровожадной и лишенной логики, своего рода английским вариантом жанра «ужасов», если бы не тот факт, что она наполнена бурной, почти неистовой энергией. Эта энергия — часть безрассудства действующих лиц, их жизнестойкости и страданий, которые вплетаются в пугающие картины нервного возбуждения и смерти. Персонажами, кажется, управляют скорее воля и страсть, чем вера; они объединяются только стремлением выжить в нестабильном мире. Они бегут к мраку. Это, по сути, важнейший образ той эпохи, и именно к нему, как мы увидим далее, обращен «Левиафан» Гоббса. На самом деле это мир, покинутый Богом, и все находится во «мгле». Похоже, что нет никакого смысла в бездне мрака, которая открывается под ногами людей. К тому же в это самое время в работе Фрэнсиса Бэкона мир природы лишается связи с Божественным присутствием.

En las estanterías

    Азбука-Аттикус
    Азбука-Аттикус
    • 1.7K
    • 913
    Роман Петухов
    История
    • 165
    • 51
    Utochkin Andrey
    История
    • 578
    • 22
    Dmitry Pasechnik
    Англия
    • 39
    • 6
fb2epub
Arrastra y suelta tus archivos (no más de 5 por vez)