Людское клеймо, Филип Рот
ru
Филип Рот

Людское клеймо

Avisarme cuando se agregue el libro
Para leer este libro carga un archivo EPUB o FB2 en Bookmate. ¿Cómo puedo cargar un libro?
Филип Рот — один из наиболее известных сегодня американских авторов. Его произведения регулярно номинируются на Нобелевскую премию. Так было и в 2007, когда от получения самой престижной награды в области литературы Рота отделял только один шаг… Семидесятилетний профессор Коулмен Силк исключен из университета из-за несправедливого обвинения в расизме. Трагедия в том, что Силк, в юности порвавший со своей средой и назвавшийся евреем ради того, чтобы никогда не слышать в свой адрес уничижительное «ниггер», на самом деле переступил через самого себя. И это одно из самых страшных предательств разрушит всю его жизнь.
Este libro no está disponible por el momento.
455 páginas impresas

Opiniones

onceinbelgrade
onceinbelgradecompartió su opiniónhace 2 años

Что же такое людское клеймо? Событие, которе прирастает как вторая кожа. От него уже не избавиться, остаётся лишь носить его в себе. Понравилось, что автор смог избежать морализаторства, несмотря на множество социальных проблем, затронутых им так или иначе. Образ ворона, не могущего говорить по-вороньи от долгой жизни среди людей запал в голову.

Евгений
Евгенийcompartió su opiniónhace 3 años

Ну. Такое. От менторских размышлизмов до детективных развязок. С упражнением залезть в голову к описываемому персонажу.

Наталия Марченко
Наталия Марченкоcompartió su opiniónhace 3 años
👍Me gustó
💡He aprendido mucho
🎯Justo en el blanco

Удивительное переплетение судеб. Борьба за обособленность, личные права и, в итоге, одиночество.

Citas

Ilya Vasyunin
Ilya Vasyunincompartió una citahace 2 años
В постели Фауни вся внимание, у нее зрячая плоть, которая видит все абсолютно. В постели она сильное, собранное, цельное существо, чье главное наслаждение — в переходе границ. В постели она — сложное, глубокое явление. Может, из-за тех давних домогательств. Когда мы спускаемся на кухню, когда я жарю яичницу и мы вместе едим, она сущий ребенок. Может быть, опять-таки из-за домогательств. Со мной сидит рассеянная, вечно отвлекающаяся девчонка с пустыми глазами. В другое время такого не бывает, но за едой всякий раз одно: я и мой ребенок. Все дочернее начало, какое в ней осталось, вот оно, тут как тут. Не в состоянии прямо сидеть на стуле, не в состоянии связать двух фраз. Вся беспечность по части секса и трагедии улетучивается, и мне хочется ей сказать: „Ешь над столом, убери из тарелки рукав халата, постарайся слушать, что я тебе говорю, и смотри на меня, когда отвечаешь, ясно тебе?!“
Наталия Марченко
Наталия Марченкоcompartió una citahace 3 años
"Знаете, с чего началась европейская литература? спрашивал он на первом занятии после переклички. Со ссоры. Вся европейская словесность родилась из драки". Затем открывал том "Илиады" и читал вслух начало: "Гнев, богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына... / С оного [6]дня, как, воздвигшие спор, воспылали враждою / Пастырь народов Атрид и герой Ахиллес благородный"{3}. Из-за чего же поссорились эти две мощные, неистовые личности? Это так же просто, как мордобой в пивнушке. Из-за бабы, конечно. Точнее из-за девчонки, которую увели от отца. Которая была военным трофеем. Миа корэ вот как называет ее Гомер. Миа, то есть "одна", в новогреческом превратилось в неопределенный артикль мня; корэ, то есть "девушка", превратилось в современном языке в кори "дочь". Агамемнон, как выясняется, предпочитает эту девицу своей жене Клитемнестре. "Ее Хрисеида не хуже, говорит он, прелестью вида, приятством своим, и умом, и делами!" Вот он и не хочет ее отпускать все, как видите, яснее ясного. Когда Ахилл потребовал, чтобы Агамемнон вернул девушку отцу и умилостивил этим бога Аполлона, который был страшно разгневан, Агамемнон отказался мол, верну, если только Ахилл даст мне взамен свою девушку. Ахилл снова в ярости. Буйный наш Ахилл самый вспыльчивый из отъявленных головорезов, каких литераторы имели удовольствие живописать; самая гиперчувствительная, особенно если затронуты престиж и похоть, убойная машина в истории войн. Прославленный наш Ахилл отчужденный, отдалившийся из-за щелчка, который ему дали. Великий наш герой Ахилл, гневно омраченный из-за оскорбления из-за отказа выдать девушку, самоизолируется, вызывающе помещает себя вне того самого сообщества, чьим победоносным защитником он является и чья нужда в нем огромна. Вот она, ссора свирепая ссора из-за девицы, из-за ее юного тела и бешеных плотских радостей. Вот где судите сами, к худу или к добру, вот в каком посягательстве на фаллическую собственность, на фаллическое достоинство могучего военного вождя берет начало вся великая, ослепительная европейская литература и вот почему сегодня, спустя почти три тысячи лет, мы начинаем именно с этого..."
Анна Торосян
Анна Торосянcompartió una citahace 3 años
От Бона Монро, — объяснял он, — все стоическое во мне размягчается и желание не умирать, никогда не умирать делается почти невыносимым“. В иные вечера каждая фраза каждой песни приобретала для него такое странно-гипертрофированное значение, что под конец он в одиночку принимался танцевать шаркающий, дрейфующий, однообразный, но изумительно прочувствованный фокстрот, какой он танцевал с девочками из средней школы в Ист-Ориндже, давая им ощутить через платье и брюки, как он возбужден, и пока он двигался, никакое из его переживаний не было фальшивым или аффектированным — ни ужас грядущей смерти, ни восторг от „Ты вздохнешь — и песня зазвучит, скажешь слово — скрипки заиграют“. Слезы, которые он время от времени ронял, набегали сами собой, сколь бы ни был он изумлен своей беззащитностью перед попеременно звучащими в песне „Зеленые глаза“ голосами Хелен О'Коннелл и Боба Эберли, сколь бы ни дивился тому, как Джимми и Томми Дорси превращают его в сентиментального старика, — вот уж чего он никак не мог от себя ожидать! „Но пусть кто угодно из родившихся в 1926 году, — говорил он, — побудет субботним вечером 1998 года дома один и послушает, как Дик Хеймз поет „Эти милые враки“. Пусть послушает — а потом посмотрим, дошла ли до него наконец пресловутая доктрина катарсиса, рождаемого трагедией“.

En las estanterías

Великий Американский Роман, Veronika Zagieva
Книги о современности, Republic
1001 Books You Must Read Before You Die, Olga Ivanova
100 Лучших книг по версии Дистопии, Виталий Пивоваров
fb2epub
Arrastra y suelta tus archivos (no más de 5 por vez)