Вольтер

Будем работать без рассуждений, – сказал Мартен, – это единственное средство сделать жизнь сносною.

Это вы хорошо сказали, – отвечал Кандид, – но надо возделывать наш сад.

более тронут вашим чрезвычайным великодушием, чем грубостью господина

Тайные печали еще более жестоки, чем общественные бедствия.

хранить гармонию и не жертвовать смыслом ради рифмы.

что все в мире отлично, а зло – только тень на прекрасной картине.

– Должен признать, – сказал Пококуранте, – что вторая, четвертая и шестая книги его «Энеиды» превосходны; но что касается благочестивого Энея, и могучего Клоанта, и друга Ахата, и маленького Аскания, и сумасшедшего царя Латина, и пошлой Аматы, и несносной Лавинии, то вряд ли сыщется еще что-нибудь, столь же холодное и неприятное. Я предпочитаю Тассо [89] и невероятные россказни Ариосто [90].

Кандид поскорее убежал в другую деревню; это была болгарская деревня, и герои-авары поступили с нею точно так же

падения человека и проклятия [19] не мог бы существовать этот лучший из возможных миров.

Панглос жестоко обманывал меня, когда говорил, что все в мире к лучшему.