Феликс Максимов

Вся Москва смотрела сны, слышала голоса, видела знамения.

Притащился питерщик по наши души. Пропала Москва.

Сумерки смыкались над Москвой ладонями. Не успеешь отобедать, а уже темно, собаки подают голоса, огни над водами дрожат. Матушка Казанская по огневым следам вела зиму за руку.

Чудилось Грише, что он не сам по себе, а русского мяса ком

Пусто смотрел в близкий потолок, расписанный райскими золотыми павами по смертной русской синеве.

Глаза у Москвы лазоревы, злы от веселья, веселы от злости.

Да, утешьтесь, никто на Москве не работает! Все москвичи жрут задаром маковые калачи, волошские орешки попусту щелкают, да яхонты-бисеры, как шелуху плюют, алмазы-смарагды у нас на Москве глухие петухи не клюют, и народец не мрет, а из пальца родится, спаси Богородица! Торги многолюдные, реки многорыбные, огороды плодородные.

Наряжали елочку, обряжали матушку.

Бывает ли голым слово?
Голым, как игла. Голым, как луна. Голым, как Бог?

расстелилась в голубых колокольчиках и пожарном кипрее старинная Каширская дорога - издавна по ней гонцы трубили скороспешную почту