Морис Метерлинк

Пес. Мое маленькое божество!.. Здравствуй, здравствуй, мое маленькое божество!.. Наконец-то, наконец-то мне можно говорить! Мне столько нужно сказать тебе!.. Напрасно я лаял и вилял хвостом — ты не понимал меня!.. Но теперь!.. Здравствуй! Здравствуй!.. Я люблю тебя… Я люблю тебя!.. Хочешь, я выкину что-нибудь из ряда вон выходящее?.. Хочешь, покажу фокус?.. Хочешь, пройдусь на передних лапах, попляшу на канате?..

Фея. Раз они живут в вашей памяти, значит, не умерли… Люди не знают этой тайны, они вообще мало что знают. Но ты благодаря алмазу сейчас увидишь, что мертвые, о которых вспоминают, живут счастливо, так, как будто они и не умирали…

За ним идет Блаженство Видеть Зажигающиеся Звезды, все в золоте, как древний идол… В ненастье является Блаженство Дождя, все унизанное жемчугом, а за ним идет Блаженство Зимнего Очага

Радость Быть Добрым — самая счастливая, но и самая печальная. Ее так и тянет к Несчастьям, ей все хочется их утешить, и удержать ее стоит больших усилий. Справа — Радость Завершенного Труда, а рядом с ней — Радость Мыслить. Дальше — Радость Понимать, она вечно ищет своего брата — Блаженство Ничего Не Понимать…

Нет ни бедных матерей, ни некрасивых, ни старых… Их любовь неизменно пребывает прекраснейшею из всех Радостей… Когда же они грустят, стоит им поцеловать ребенка, стоит ребенку поцеловать их — и все слезы, подступающие к их глазам, превращаются в звезды…

Хлеб задрожал, его толстый живот мелко заколыхался и пошёл волнами, как во взбаламученной луже.

Тьма сгустилась и стала такой плотной, будто чёрный занавес.

Здесь бушевало лето. Высокие душистые травы. Диковинные цветы. Бабочки и стрекозы. Клокочущие водопады и тихие заводи, усеянные белыми кувшинками

В них сидел человек, весь ушедший в белую меховую шубу и такую же шапку.

Герда закричала им – она приняла их за живых, – но они, понятно, не ответили ей.