Семь смертей Эвелины Хардкасл

— Если в вашей власти меня освободить, то почему вы этого сразу не сделаете, черт бы вас побрал! — восклицаю я. — Зачем все эти игры?

— Затем, что вечность — скучная штука, — отвечает он. — Или потому, что в игре главное — игра.

Просторная пижама болтается на нем как на вешалке, а на кривые плечи накинут ветхий бурый шлафрок.

Мы прожили вместе пятьдесят лет, а я впервые улыбнулась в день его похорон и с тех пор не перестаю веселиться.

Безмолвие нарушает только дождь — он стучится в окна, требует, чтобы его впустили в дом

Он чуть старше пятидесяти, но возраст делает его не усталым и изможденным, а лишь немного потрепанным — сказывается привычка к излишествам.